Фото автора
Новая героиня проекта «Приходите в гости к нам» — Ольга Викторовна Дунаева. Учительница начальных классов школы № 2. Почти сорок лет у доски. Десять выпусков. Сотни детей, которые научились писать, считать и не бояться мира. А за всем этим — девочка с фамилией Вильгельми, которая родилась на Немецкой улице в сибирской деревне Варламово. Которая до семи лет говорила только по-немецки. Которая слышала бабушкины песни с подголосками и запомнила на всю жизнь запах маминого рисового супа. Мы побывали у неё в гостях, и пока в духовке готовился кухен, она рассказала нам всё.
Баржи, на которых думали — утопят
История семьи Ольги Викторовны начинается не здесь. Не в Болотном, не в Варламово, а далеко — в Саратовской области. Там, где когда-то была Республика немцев Поволжья. Туда, ещё при Екатерине Великой, заселяли партиями мастеровых людей: немецких, точных, трудолюбивых. Двести лет они жили на волжских берегах: строили, пахали, пели, растили детей. Двести лет — и всё оборвалось одним словом – эвакуация.
Сорок первый год. Маме Ольги — тринадцать. Папе — четырнадцать. Они жили в разных семьях. В разных деревнях и не знали друг друга. Не знали, что когда-нибудь встретятся, поженятся и родят четверых детей. Что их внучка будет стоять у доски в сибирской школе и учить детей складывать буквы в слова.
— Бабушка рассказывала на немецком, — вспоминает Ольга Викторовна. И голос её становится тише. Осторожнее. Будто она боится спугнуть воспоминание. — Половину понимала, половину нет. Как говорила бабушка: у каждого было хозяйство, у кого корова доилась, у кого поросята. А что делать? Бросали и бежали. Им дали всего несколько часов на сборы, а потом погрузили на баржи.
Она замолкает. Потом добавляет:
— Мама говорила: думали, что просто утопят.
Вот так: тринадцатилетняя девочка на барже, вокруг — вода и чужие лица. И мысль, от которой холодеет внутри: а вдруг сейчас всех — в воду? Без суда и слов, просто потому что ты — немец. Потому что фамилия Вильгельми. Потому что прадед приехал сюда двести лет назад по приглашению императрицы.
Не утопили. Привезли в Сибирь. В Болотнинский район, в село Варламово. Высадили и сказали: живите.
Девять лет в трудармии
Деды стали строить жизнь на чужой земле заново, с нуля: с пустыми руками, без дома, без скотины, без того хозяйства, которое бросили на Волге. Просто — руки, воля и земля, которая не спрашивает, кто ты по национальности. Ей всё равно. Она принимает любого, кто готов пахать.
— Почти сразу дедушек забрали в трудармию, — рассказывает Ольга Викторовна. — В сорок первом. И они девять лет были в трудовой армии. На фронт их не брали — они восстанавливали всё. Дедушка писал в письмах: «У вас есть что — обменяйте, продайте, если хотите, чтобы я выжил и вернулся».
Представляете это письмо? Представляете руки, которые его писали? Замёрзшие, в трещинах. И слова: «Продайте что-нибудь. Чтобы я выжил».
— Голод такой был, — говорит Ольга Викторовна. — И мама носила посылки из Варламово в Болотное.
Вернулся дедушка где-то в пятидесятом. И началась другая жизнь – тихая, трудовая, без барж и писем «обменяйте, что есть».
Улица, которую так и называли — Немецкая
Они обосновались в Варламово. И не одни. Целая улица —Немецкая. Не по документам, а потому, что за каждым забором — Вильгельми, или Миллер, или Шмумпф, или Сайбер. Потому, что по вечерам из окон звучит не русская речь и на пасху пекут не куличи, а кухен.
Папа работал механизатором в колхозе «Россия». Уезжал на уборочную и пропадал неделями: поле, трактор, пыль, жара. А мама работала поваром в том же колхозе. Кормила трактористов. И брала маленькую Олю с собой.
— Я так любила с ней ездить кормить трактористов в поле, — говорит Ольга Викторовна, и лицо её светлеет. Становится мягче – она снова та маленькая Оля, которая сидит в кабине и смотрит, как мама разливает суп из термосов. — Я до сих пор помню мамин рисовый суп, который она везла в термосах. Откроешь — а там такой запах: густой, горячий, живой. Много лет уже прошло. Но я не могу приготовить точно такой же суп, как у мамы. Я сварю — то риса переборщу, то зажарка не та. А у неё — идеально. Готовила она, конечно, хорошо. Ну вот, наверное, и нам это привилось.
Она говорит это просто. Без пафоса. Но в этих словах — целая жизнь: термосы в кабине грузовика, поле до горизонта, мама в платке и девочка, которая смотрит и запоминает. Не специально, просто запоминает, на всю жизнь.
Шахматы при тусклой лампочке
Вечера в доме Вильгельми были особенными. Ольга Викторовна рассказывает о них так, что видишь всю картину целиком.
Вот маленький домик в Варламово. Вот тусклая лампочка под потолком — одна на всю комнату, жёлтая, тёплая. Вот отец садится за стол и расставляет фигуры: деревянные, потёртые, те самые, которым двадцать лет. И все четверо детей — три брата и одна Оля — усаживаются вокруг –тесно, плечом к плечу.
— Телевизоров не было. Телефонов не было. Папа вечером учил нас всех играть в шахматы, шашки, домино, лото. Вот такие у нас были вечера. Когда родители были свободны.
Не «развлекались», не «убивали время», а были вместе: живые, настоящие, с фигурами в руках и смехом за столом.
А потом — музыка. Старший брат Витя брал баян, второй брат Андрей — гармошку. Мама играла на гитаре, отец — на аккордеоне. Четыре инструмента в одной комнате. В их доме звучали немецкие напевы. Те самые наигрыши, которые пели ещё прабабушки. Которые привезли с Поволжья. Которые пережили баржи и трудармию. Которые нельзя было петь громко — но пели – тихо, для себя, для своих.
Со временем в семье стали звучать русские песни. Жизнь брала своё. Но в те вечера, когда бабушки и дедушки были ещё живы, они сидели и пели на немецком. И это было не просто пение. Это было что-то другое: с подголосками, тягучее, долгое как дорога из Саратова в Сибирь, как те девять лет в трудармии, как вся жизнь, которая была до Варламово.
В семье Вильгельми уже переплелись немцы и русские: не резко, а тихо, постепенно, как переплетаются нити в ткани. И стали отмечать несколько праздников подряд.
— Сначала немецкое Рождество, двадцать пятого декабря. Потом русское. Две Пасхи. Помню, бабушка Баба Эля приходила в белом — Крис-Кинди. Как Снегурочка на русском. Мы должны были на немецком выучить стихи. На стульчик встать и рассказать. Всё переплелось в нашей семье, — говорит Ольга Дунаева. И в этих словах нет горечи и потери. Есть принятие. Жизнь такая: две культуры в одном доме, два Рождества, две Пасхи, два языка. И все — свои, все — родные.
«Выйду замуж только за русского»
Когда Ольга поступала в институт и в аудитории прозвучала её фамилия — Вильгельми, — кто-то хмыкнул. Кто-то посмотрел. Кто-то подумал: «А, немка». И тогда она, молодая, упрямая, обиженная, сказала себе: выйду замуж только за русского. Чтобы сменить фамилию. Чтобы никто больше не хмыкал.
— Я всё маме говорила: нет, я выйду замуж только за русского. Чтобы фамилию сменить. А мне все говорили: «Да ты что? Такая фамилия красивая! Как колокольчик!»
Но она решила и дождалась. В восемьдесят третьем вышла замуж за русского парня.
— Муж у меня бывший моряк. Три года на Камчатке служил. Я училась в институте, он уже работал в Болотнинском отделе МВД. Приехала на электричке, жду попутку. Он ехал на машине техпомощи. Остановился, уступил мне место в кабине. Сам пошёл в будку. Потом заинтересовался и мы стали встречаться.
Вот так. Не романтическая история из кино. А попутка, кабина грузовика и парень, который уступил место, а сам пошёл в будку. Мелочь? Нет. Характер.
Мама ей тогда сказала: «Парень серьёзный. Не пожалеешь».
И не пожалела. Не пожалели и родители. Приняли его как родного.
Полбалла, которые изменили всё
Ольга хотела поступить на факультет немецкого языка и литературы. И это было логично. Она до семи лет говорила только на немецком. Но не прошла. Полбалла не хватило.
— На это отделение принимали только немцев. Всего десять человек. И у меня как бы был приоритет. Ответственный секретарь меня уговаривал: «Останьтесь. Мы возьмём вас кандидатом. Сразу могут отчислиться. Не все приступят к занятиям». А я: «Нет-нет. Я поеду домой. В деревню».
Она замолкает. Потом говорит тише:
— Сейчас вспоминаю и думаю: может, у меня бы всё сложилось по-другому? Но всё так, как надо.
Всё так, как надо. Не «жаль», не «если бы», а — так, как надо , потому что вернулась в Варламово. Год работала в детском саду. Потом — педучилище, экспериментальная группа, сокращённая программа, потом заочный институт, факультет начальных классов. А в 1985 году — диплом и ребёнок одновременно.
Семь лет в варламовской школе. В 1987-м — переезд в Болотное. И с тех пор — почти сорок лет у доски в школе №2: сотни выпущенных детей, которые научились писать, считать и не бояться быть собой.
Кухен, от которого пахнет детством
Наш визит не мог обойтись без кухни. Мы делали немецкий кухен. Пирог, который пекли ещё прабабушки на Немецкой улице. Дрожжевое тесто, повидло, а сверху крошка из муки, масла и сахара.
Кухня наполняется запахом выпечки. Тем самым запахом, который не зависит от национальности, от фамилии, от того, русская ты или немка.
Пока кухен доходит в духовке, мы пьём чай. И Ольга Викторовна рассказывает самый главный секрет этого рецепта – не мука, не масло, не повидло. А другое.
— Пока замешиваешь тесто, думаешь, для кого ты готовишь. И всю свою любовь, и заботу ты вкладываешь в это блюдо. И оно точно получится вкусным. Всегда.
Вместо заключения
Знаете, что удивительно в истории Ольги Дунаевой? Не то, что она немка. Не то, что её предков везли на баржах. Не то, что дедушки девять лет были в трудармии. И даже не то, что она сорок лет стоит у доски и учит детей складывать буквы в слова.
А то, что всё это живёт в ней одновременно, не противоречит, не мешает, просто живёт.
Она хотела сменить фамилию — и сменила. Вышла за русского. Родила сыновей. Живёт русской жизнью. Но в ней, глубоко, там, куда не достанет ни время, ни переезд, ни чужой хмык в аудитории, — живёт та самая девочка Вильгельми, которая стоит на Немецкой улице в Варламово. Которая слышит, как бабушка поёт на немецком с подголосками. Которая чувствует запах рисового супа из термоса.
«Приходите в гости к нам», — говорит Ольга Викторовна. И открывает духовку, достаёт кухен и ставит на стол.
Её дверь всегда открыта для гостей. Как была открыта дверь маленького домика на Немецкой улице, где по вечерам играли в шахматы и пели на двух языках.
Рецепт Kuchen от Ольги Дунаевой
Тесто:
– дрожжи — 1 пачка
– сахар — 1 чайная ложка
– соль — щепотка
– маргарин — 100 г, растопленный
– мука — сколько возьмет тесто *(вот здесь без весов, честно)*
– яйцо — 1 шт., если хотите пышнее
Заливка:
– яйцо — 1 шт
– сметана — 2 столовые ложки
– сахар — по вкусу, немного
– мука — совсем чуть-чуть, только чтобы загустить
Приготовление:
Подробнее о традиционных праздниках немецкого народа
А как мы готовили кухен вы можете посмотреть здесь
В сентябре в нашем регионе, как и по всей стране, пройдут выборы депутатов Государственной думы…
Началась регистрация на киберспортивный турнир «Битва за Москву» (18+) приуроченный к годовщине начала одного из…
Германия — страна с глубокими культурными корнями, где многие праздники уходят в глубь веков. Немецкие…
В новосибирских соцсетях распространилась информация о побеге заключенных.
В Новосибирской области уже становится доброй традицией поздравлять строителей с наступающим профессиональным праздником на площадке…
В связи с началом активного грибного сезона и установлением жаркой погоды специалисты лесного хозяйства Новосибирской…